В Университете нас учили, что беременные - это объект не для психологии развития, а для клинической психологии. На кафедре защищались диссертации по "внутренней картине беременности", про особый телесный и эмоциональный опыт и т.п. Практикующие психотерапевты на лекциях делились с нами как сложно с беременными клиентками, что их не каждый потянет, а на судебной клинико-психологической экспертологии рассказывали страшилки про послеродовые психозы и детоубийство и проч. "Все беременные - немного сумасшедшие" - этот тезис я вынес из родной alma mater и придерживаюсь его до сих пор.
Собственно я описываю тот аффективный контекст, которые меня окружал и сопровождал всю дорогу от дома до роддома в котором сейчас лежит моя подруга (подруга не в смысле гражданская жена, она вполне законная жена другого человека). Я решил поддержать её и отвезти сумку еды, книги и всё такое.
Работа в клинике воспитывает. По крайней мере, она воспитывает такую стратегию саморегуляции поведения, которую психоаналитики назвали бы "изоляцией аффекта": ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда я первый раз входил в отделении нейроонкологии НИИ имени Бурденко, я хладнокровно обследовал тяжелых больных с инсультами, играл с детьми, больными психопатией и шизофренией в 6 больнице, отбивался от маниакальных тетушек в больнице Ганнушкина. А тут... Меня начало трясти уже за сто метров до... Ведь это даже не больница в полном смысле этого слова!
- Ну, что стоишь, папаша? Давай свою передачку.
До меня медленно начинает доходить, что сестра на приемном пункте обращается ко мне. "Передачку? Это что как в тюрьме?"
- Ну, что ты так побледнел, давай-давай, передам, ничего с ней не будет...
- С кем?
- С передачкой! Ну и с женой твоей, конечно! А что ты такой напуганный-то? Скоро что ли?
- А???
Тут я окончательно впал в ступор. И голова закружилась. Я увидел как молодым родителям с огроменной оравой родственников внесли младенца (вернее это был огромный голубой сверток, но я всё понял!). Я сунул дежурной сестре пакет, пробарабанил координаты (куда должен быть доставлен ценный пакет), повернулся и вышел вон.
Вышел, стало легче. Чтобы нормально поговорить с подругой, мне пришлось выйти за территорию роддома - так я ее лучше видел из окна и она меня, соответственно. О, ужас! Она мне рассказала кошмарные вещи про условия, в которых она там живёт, про распорядок, про обслуживание и питание. Но дело совсем не в этом.
Я очень удивился своему иррациональному страху...